Монстрами вообще очень сложно управлять
Меня, то есть мою внешность, типизировали как "холодную зиму". Один из немногих типов, кстати, кто безбоязненно может носить черное.
Вот для чего мне нужны были фотографии, а не для того, что вы подумали!
"Ода зиме" от НевиндЗима - это женщина. Но не просто. Зима - это поооолная женщина, зима - это плаааавная женщина, зима - это такая женщина, которой не идёт спешить и потеть. Потеть, безусловно, не идёт никому из женщин, да и из мужчин немногим, но этой женщине потеть не идёт совсем. У неё серые глаза и мохнатые ресницы. У неё любой цвет волос, неважно, важно, что волос много и они спадают по шее кольцами, покрывая спину. У неё широкая спина. За этой спиной можно укрываться от непогоды, а можно просто сидеть, зарываясь лицом в пряди волнистых волос.
Зима - капризная женщина. Если что не по ней, она начинает топать ногами, трясти руками и греметь сапогами, если что не по ней, она начинает ругаться и плеваться, как угрюмый пират, благо, ей есть чем. Не по ней бывает многое - в конце концов, многое в этом мире бывает не по нам - но её это особенно злит. Когда её что-то особенно злит, она рыдает. Когда она рыдает, с неба текут потоки ледяной воды. Почему ледяной? Потому что попробуйте порыдать кипятком! Сразу ослепнете, что вы. Особенно если рыдать долго - а рыдает Зима долго, потому что её часто обижают и злят, потому что её многие не любят и не понимают, вот вы говорите "фу, зима" - а кто вам сказал, что она вас не слышит?
Зима - уютная женщина.
Это женщина, для которой необходимо варить какао, приправленное ароматной корицей (готовьтесь, сейчас будет много прилагательных), ставить на огонь кофеварку и дышать горячим запахом кофе, жарить грибы и фаршировать их орехами с сыром, печь пироги, чтобы дух подконьячных яблок мешался с духом дождя над домом, и греть руки нежным фарфором, который всё не остывает и не остывает, потому что какао сварено много, и в него же налито бренди, и рядом стоит гитара, и какая разница, во сколько завтра вставать.
Это женщина, рядом с которой хочется наряжаться в пушистые свитера, приятно облегающие кожу и тело, свитера, в которых такое, знаете, высокое горло, чтобы нежилась шея, и такие длинные рукава, под которыми греются руки, и такие ворсинки лохматые, которые дрожат от колебаний дыханья. Если провести губами по поверхности такого свитера, губам будет щекотно. Над свитерами можно накидывать шали, длинные, знатные, темно-вишневые шали, с меховой оторочкой или же без, шали с карманами, с капюшоном, шали с кисточками и с помпонами (кич?), шали чуть ли не с рукавами, такие шали, что уже почти платья, такие шали, в которых можно жить, даже и не поддевая под них ничего.
Зима - это женщина, для которой нужно стелить постель. Постель для зимы стелится так: толстое, мягкое, пухлое одеяло, на него - ворсистую, гибкую, бескрайнюю покрывальную шкуру, на шкуру - лохматый плед из разных цветов. Вот между этим пледом и этой шкурой и ложитесь - с ней, с Зимой. Нет ничего упоительнее, чем лежать с Зимой, нет ничего более возбуждающего, чем лежать с Зимой, нет ничего более удовлетворяющего, чем с нею лежать. Зима ведь может не только выстудить, но и согреть, её только нужно правильно понять. Не надо выбегать на улицу в спортивных трусах и морщиться: фу, зима! Ложитесь на мягкую шкуру под теплый плед, обнимите то сонное, что подвернётся под ваши горячие руки, медленно проведите ладонью вдоль всего того, что этого заслуживает, и поймите же, наконец, что Зима, как любая женщина, требует антуража.
Лето примитивно. Оставим уже мои стоны и нои по поводу душно и жарко, я понимаю, у всех свои температурные вкусы. Но лето примитивно еще и само по себе: шорты снял, плавки надел. Делов. Летом не нужно окутывать и обвивать, летом нужно снимать и сдирать, что само по себе, быть может, приятно, но а как же тайна? Лето - не женщина, только не ловите меня на слове, мол, "лето - мужчина?", лето и не мужчина (там тоже бывают тайны, да-да, представьте себе, и вы, девушки, можете только мечтать о таком количестве тайн, которые могут найтись в том мужчине, который... простите, я отвлеклась), лето вообще бесполо. Лету ничего не надо - дыши себе, если можешь. Зиме надо всё.
Зиме нужны меха и ткани, ожерелья и аксельбанты, шарфы и шали, каблуки и стельки, Зиме нужно почитание и поклоненье, Зиме нужно уважение и покой, с ней нужно считаться (говорю же - не надо к ней в спортивных трусах!), её нужно обхаживать, а не плебейски хватать руками, её нужно оберегать. Вот вам бы хотелось, чтоб с вами - в спортивных трусах? А брюзжа "надоело"? А бесконечно жалуясь на простуду? А терпеливо морщась, пока вы есть, и ожидая, чтоб вы наконец ушли? А она ведь женщина, и, как любая женщина, может запросто оскорбиться и уйти, в наших-то кудрявых широтах, запросто уйдёт и поминай, как звали, будете вытирать с себя пот ороговевшей ладонью и плевать в вентилятор, будете с отвращением нюхать остывший кофе, будете глотать пыль вместо дождливого воздуха неба, будете кашлять горячим ветром - впрочем, я обещала, температурные предпочтения мы оставим. Но если подойти к Зиме с лаской, она отблагодарит вас за это такой нежностью и страстью, какие и не снились бесполому Лету, жадному без разбору до всего живого.
Зима - время перемен. Ветер полон сил и готов уносить всё то, что вы готовы ему отдать - беды, печали, страдания, вопли, он сам за вас повопит так, что вам и не снилось, он сам за вас повоет и пострадает, он сам поплачет за вас ледяным дождём, обняв за плечи суровую нервную Зиму, он сделает всё - вам останется только валяться с довольным видом на широкой кровати, и слушать, как стонет за вас существо, которому никогда не больно. А если уж вы валяетесь, спите, дремлете, или же наоборот, утоляете страсти, если уже вам хорошо и тепло от того самого мохнатого пледа, который тут уже всем надоел, но он бабушкин и я его очень люблю - если всё так, то почему бы за вас кому-нибудь и не постонать? Пусть постонет, постонет и унесёт, и вы с удивлением ощутите, как внутри образовывается теплая пустота на месте того, что еще совсем недавно было тяжелым прошлым.
Ну ладно, ладно. Нет у вас никакого тяжелого прошлого, не надо вам, чтобы за вас стонали, не любите вы какао с корицей, ненавидите толстые свитера, у вас аллергия на кофеин и больше любого пледа вы любите Баха. Хорошо.
Но глубокий сон под грохот шикарного, свежего, властного ливня, плавный сон в тепле и шуршаньи, сон в сплетении с теми, кого вы выбрали себе сами, или с теми, кто выбрал вас, или с котом под руками, или просто в обнимку с тяжелой, но гибкой подушкой, сон, в котором только дождь, только дождь, только дождь. И не надо мне говорить "да, но вставааааать..." - за всё хорошее надо платить, в конце-то концов. И ничего с вами не сделается, ежели даже вы отдадите в жертву по-женски корыстной Зиме пару-другую сухих носков и кусочек носа. Зато потом вы вернетесь домой, и глотнёте уюта, и уснёте под пледом, и согреете ноги и руки, и во сне увидите самое тёплое, самое дорогое, самое нежное, самое главное в этой жизни. Самое летнее, что только можно себе представить.
Вот для чего мне нужны были фотографии, а не для того, что вы подумали!
"Ода зиме" от НевиндЗима - это женщина. Но не просто. Зима - это поооолная женщина, зима - это плаааавная женщина, зима - это такая женщина, которой не идёт спешить и потеть. Потеть, безусловно, не идёт никому из женщин, да и из мужчин немногим, но этой женщине потеть не идёт совсем. У неё серые глаза и мохнатые ресницы. У неё любой цвет волос, неважно, важно, что волос много и они спадают по шее кольцами, покрывая спину. У неё широкая спина. За этой спиной можно укрываться от непогоды, а можно просто сидеть, зарываясь лицом в пряди волнистых волос.
Зима - капризная женщина. Если что не по ней, она начинает топать ногами, трясти руками и греметь сапогами, если что не по ней, она начинает ругаться и плеваться, как угрюмый пират, благо, ей есть чем. Не по ней бывает многое - в конце концов, многое в этом мире бывает не по нам - но её это особенно злит. Когда её что-то особенно злит, она рыдает. Когда она рыдает, с неба текут потоки ледяной воды. Почему ледяной? Потому что попробуйте порыдать кипятком! Сразу ослепнете, что вы. Особенно если рыдать долго - а рыдает Зима долго, потому что её часто обижают и злят, потому что её многие не любят и не понимают, вот вы говорите "фу, зима" - а кто вам сказал, что она вас не слышит?
Зима - уютная женщина.
Это женщина, для которой необходимо варить какао, приправленное ароматной корицей (готовьтесь, сейчас будет много прилагательных), ставить на огонь кофеварку и дышать горячим запахом кофе, жарить грибы и фаршировать их орехами с сыром, печь пироги, чтобы дух подконьячных яблок мешался с духом дождя над домом, и греть руки нежным фарфором, который всё не остывает и не остывает, потому что какао сварено много, и в него же налито бренди, и рядом стоит гитара, и какая разница, во сколько завтра вставать.
Это женщина, рядом с которой хочется наряжаться в пушистые свитера, приятно облегающие кожу и тело, свитера, в которых такое, знаете, высокое горло, чтобы нежилась шея, и такие длинные рукава, под которыми греются руки, и такие ворсинки лохматые, которые дрожат от колебаний дыханья. Если провести губами по поверхности такого свитера, губам будет щекотно. Над свитерами можно накидывать шали, длинные, знатные, темно-вишневые шали, с меховой оторочкой или же без, шали с карманами, с капюшоном, шали с кисточками и с помпонами (кич?), шали чуть ли не с рукавами, такие шали, что уже почти платья, такие шали, в которых можно жить, даже и не поддевая под них ничего.
Зима - это женщина, для которой нужно стелить постель. Постель для зимы стелится так: толстое, мягкое, пухлое одеяло, на него - ворсистую, гибкую, бескрайнюю покрывальную шкуру, на шкуру - лохматый плед из разных цветов. Вот между этим пледом и этой шкурой и ложитесь - с ней, с Зимой. Нет ничего упоительнее, чем лежать с Зимой, нет ничего более возбуждающего, чем лежать с Зимой, нет ничего более удовлетворяющего, чем с нею лежать. Зима ведь может не только выстудить, но и согреть, её только нужно правильно понять. Не надо выбегать на улицу в спортивных трусах и морщиться: фу, зима! Ложитесь на мягкую шкуру под теплый плед, обнимите то сонное, что подвернётся под ваши горячие руки, медленно проведите ладонью вдоль всего того, что этого заслуживает, и поймите же, наконец, что Зима, как любая женщина, требует антуража.
Лето примитивно. Оставим уже мои стоны и нои по поводу душно и жарко, я понимаю, у всех свои температурные вкусы. Но лето примитивно еще и само по себе: шорты снял, плавки надел. Делов. Летом не нужно окутывать и обвивать, летом нужно снимать и сдирать, что само по себе, быть может, приятно, но а как же тайна? Лето - не женщина, только не ловите меня на слове, мол, "лето - мужчина?", лето и не мужчина (там тоже бывают тайны, да-да, представьте себе, и вы, девушки, можете только мечтать о таком количестве тайн, которые могут найтись в том мужчине, который... простите, я отвлеклась), лето вообще бесполо. Лету ничего не надо - дыши себе, если можешь. Зиме надо всё.
Зиме нужны меха и ткани, ожерелья и аксельбанты, шарфы и шали, каблуки и стельки, Зиме нужно почитание и поклоненье, Зиме нужно уважение и покой, с ней нужно считаться (говорю же - не надо к ней в спортивных трусах!), её нужно обхаживать, а не плебейски хватать руками, её нужно оберегать. Вот вам бы хотелось, чтоб с вами - в спортивных трусах? А брюзжа "надоело"? А бесконечно жалуясь на простуду? А терпеливо морщась, пока вы есть, и ожидая, чтоб вы наконец ушли? А она ведь женщина, и, как любая женщина, может запросто оскорбиться и уйти, в наших-то кудрявых широтах, запросто уйдёт и поминай, как звали, будете вытирать с себя пот ороговевшей ладонью и плевать в вентилятор, будете с отвращением нюхать остывший кофе, будете глотать пыль вместо дождливого воздуха неба, будете кашлять горячим ветром - впрочем, я обещала, температурные предпочтения мы оставим. Но если подойти к Зиме с лаской, она отблагодарит вас за это такой нежностью и страстью, какие и не снились бесполому Лету, жадному без разбору до всего живого.
Зима - время перемен. Ветер полон сил и готов уносить всё то, что вы готовы ему отдать - беды, печали, страдания, вопли, он сам за вас повопит так, что вам и не снилось, он сам за вас повоет и пострадает, он сам поплачет за вас ледяным дождём, обняв за плечи суровую нервную Зиму, он сделает всё - вам останется только валяться с довольным видом на широкой кровати, и слушать, как стонет за вас существо, которому никогда не больно. А если уж вы валяетесь, спите, дремлете, или же наоборот, утоляете страсти, если уже вам хорошо и тепло от того самого мохнатого пледа, который тут уже всем надоел, но он бабушкин и я его очень люблю - если всё так, то почему бы за вас кому-нибудь и не постонать? Пусть постонет, постонет и унесёт, и вы с удивлением ощутите, как внутри образовывается теплая пустота на месте того, что еще совсем недавно было тяжелым прошлым.
Ну ладно, ладно. Нет у вас никакого тяжелого прошлого, не надо вам, чтобы за вас стонали, не любите вы какао с корицей, ненавидите толстые свитера, у вас аллергия на кофеин и больше любого пледа вы любите Баха. Хорошо.
Но глубокий сон под грохот шикарного, свежего, властного ливня, плавный сон в тепле и шуршаньи, сон в сплетении с теми, кого вы выбрали себе сами, или с теми, кто выбрал вас, или с котом под руками, или просто в обнимку с тяжелой, но гибкой подушкой, сон, в котором только дождь, только дождь, только дождь. И не надо мне говорить "да, но вставааааать..." - за всё хорошее надо платить, в конце-то концов. И ничего с вами не сделается, ежели даже вы отдадите в жертву по-женски корыстной Зиме пару-другую сухих носков и кусочек носа. Зато потом вы вернетесь домой, и глотнёте уюта, и уснёте под пледом, и согреете ноги и руки, и во сне увидите самое тёплое, самое дорогое, самое нежное, самое главное в этой жизни. Самое летнее, что только можно себе представить.